Свидание с жизнью вслепую  - Салия Кахаватте

А тому, кто возвращается к жизни, нужен чемодан, полный радости, жизненной энергии и перспектив.

Это может звучать дико, даже безумно. Но фокус в том, что это сработало. Моя психика пришла в норму, меня реже рвало, я даже начал понемногу есть, поэтому отпала необходимость кормить меня искусственно. Постепенно свеча моей жизни вновь разгоралась. Теперь я готов был к третьему шагу.

Я жадно планировал дела на грядущие недели и месяцы. Представлял счастливые картинки нашей с Лаурой жизни, обдумывал, что и как усовершенствовать в нашем бистро, рисовал в своем воображении встречу с гостями и работниками кафе. В затылке пульсировала мысль: кто едет в отпуск зимой, берет с собой лыжный костюм. Кто отправляется в путешествие летом, берет с собой пляжные плавки. А тому, кто возвращается к жизни, нужен чемодан, полный радости, жизненной энергии и перспектив.

Последним шагом моей стратегии значился успех. Я восстановился на удивление быстро. С середины ноября мне уже можно было подолгу прогуливаться в парке. Однажды дождь лил ручьем. Я запрокинул голову, чтобы почувствовать на лице частые удары крупных холодных капель. Неописуемое, прекрасное чувство.

Скоро меня выписали – не окончательно, потому что требовалась еще одна операция. Мы с Лаурой не думали об этом. На голове потихоньку отрастали волосы, однако каждую неделю я брился наголо. И по сей день поступаю так. Это напоминает мне о времени, когда удалось избавиться от спутника, которого послала мне смерть.

Само собой разумеется, я еще находился на больничном, но уже вовсю работал в бистро. Дела у нас шли очень хорошо. Многие забронировали столики на Рождество. По ночам мы с Лаурой разгребали завалы в счетах. Цифру за цифрой она диктовала мне со счетов и чеков. Наконец я реконструировал события прошедших месяцев. Потом я нанял налогового консультанта, в чьи обязанности вошло регулярно составлять смету.

Шестого декабря 1994 года, в мой двадцать пятый день рождения, в восемь часов утра меня снова вкатили на каталке в операционную. На операцию, во время которой в целях безопасности мне должны были удалить лимфатические узлы в довольно обширной области живота, отвели восемь часов. Сам главный хирург собирался оперировать. Я знал, что операция рискованная, но под скальпелем в руках такого важного человека чувствовал себя в безопасности. Когда он снова подошел ко мне, я уже находился в палате интенсивной терапии. За моей головой пиканье медицинских приборов сливалось в эдакий причудливый камерный концерт.

Двадцать третьего декабря я вышел из больницы. Лаура купила рождественскую елку, нарядила ее, и мы провели Сочельник при свете свечей. На душе было легко. Мы были счастливыми и измотанными. Уже на второй день Рождества мы открыли бистро. Я осторожно оделся – большой шрам на животе еще побаливал. Завернувшись в толстое зимнее пальто, я медленно прогуливался перед входом в бистро то в одну, то в другую сторону. Промозглая стужа пробиралась сквозь одежду. Я балдел от этого.

Мой рождественский подарок – жизнь.

Новый год мы встречали с нашими гостями. В полночь мы все подняли бокалы и чокнулись. Дождавшись, когда просвистит последний фейерверк, я один пошел домой. Когда Лаура утром легла в постель, я еще не спал. Я посвятил прошедшие несколько часов прощанию со старым годом. Лаура прижалась ко мне, и мы уснули мирным сном.